Тем утром, 29 мая 1861 года, мы первый раз выступили навстречу северянам. Ричмонд требовал, чтобы армия перестала робко топтаться на месте и вышвырнула, наконец, этих чертовых янки с нашего берега Потомака, в устье которого стоял форт, занятый противником. Этот форт был ключем ко всему здешнему судоходству. Для решения этой задачи был выделен весь вирджинский корпус, в первой дивизии которого ваш покорный слуга командовал второй пехотной бригадой.
Подходя к какой-то местной речушке я впервые увидел его. Да, друзья мои, я собственными глазами видел нашего командующего, генерала Petrov. Он со штабом спешил куда-то на север и проезжая вдоль нашей пыльной колоны весело прокричал: "Что, братцы, дадим просраться этим грязным янки?" Колонна встретила его слова восторженным ревом! Да что там, я кричал вместе со всеми!
Мы тогда еще не знали, что перед нами человек, который решит исход не только этой компании, но и всей войны. Мы тогда еще многого не знали...
Северный берег встретили нас неласково - прибрежные кусты кишили стрелками северян. После недолгой схватки наша дивизия сбила все федеральные заслоны и мы двинулись к форту. Осмотрев с колокольни местность Petrov принял решение брать форт с востока, со стороны залива. К этому времени к нам подошли парни и из второй дивизии. Именно им и выпала честь первыми пойти на приступ.
Вдали загрохотало - это федеральная артиллерия приветствовала наши передовые отряды. Под прикрытием завязавшейся перестрелики вдоль берега к северной стене форта просочились наши стрелки и совместно с кавалерией заткнули эти чертовы пушки. Одновременно с этим вторая дивизия решително взобралась на восточный вал и, отбросив его защитников, с ходу ударили в спину бригадам, стоящим на западном валу. Янки еще пытались сопротивляться, но все было кончено, когда на южном валу появилась 1-ая бригада моей дивизии и я со своими парнями. Враг бежал на запад, в лес. Преследовать его у нас уже не было сил.
Несмотря на тяжкую убыль мы все же ликовали - еще бы, первый бой остался за нашей славной Конфедерацией. Мы гордились тем, что стоим здесь сейчас под ее знаменами...
Через неделю янки попыталсиь отбить форт подтянув резервы по суще и подогнав к стенам форта два броненосных парохода. Но у них там сразу чего-то не заладилось - одно из этих железных корыт было довольно быстро изрешечено нашими канонирами и пошло на дно, а, когда их пехота пошла на общий штурм, их обоз и пушки стали законной добычей нашей кавалерии. Победа была полной - враг в панике бежал, мы гнали их до леса, а бригада подполковника Смитсона, потряв половину состава, сложила оружие.
В Ричмонде сначала не поверили своим ушам, но это была правда - мы впервые взяли пленных!
Потом были еще бои и сражения, но, почему-то, сильнее всех запомнился этот день. Может потому что я получил за него чин подполковника, а может, потому что я впервые услышал тогда свист пуль и ядер, и впервые увидел смерть товарищей...
При первом Булл-Ране я постоянно оказывался в первой линии, но судьба хранила меня почти до конца. Вечером, когда янки уже в беспорядке бежали на север, оставив перед нашими позициями 17 000 тел, последняя их бригада дала по мне и моим парням последний нестройный беспорядочный залп... Пуля попала мне в живот. Последнее, что видел в тот день - это как гордое знамя Диксиленда проносилось надо мной, заслонив собой все небо.
На следующее утро, когда я очнулся, ко мне в палатку лазарета заглянул Petrov. "Как дела старый друг?" - неловко начал он. "Ты отдыхай здесь пока. Твою бригаду примет Томас Джексон, надеюсь ты не против?" Я улыбнулся и кивнул. "Потом, когда поправишься и окажещься в резерве, я пришлю за тобой. Мне очень нужны такие, как ты и мне будет очень тебя не хватать... Ты знаешь, я решил, что твоя бригада получит нарезные капсюльные винтовки и будет развернута до 2000 человек. Когда ты вернешся все это будет твоим, а Томас пойдет твоим командиром дивизии - засиделся он уже в бригадных генералах." От счастья я не знал, что ответить, но Petrov жестом показал мне лежать и не волноваться, похлопал меня по плечу и, козырнув, удалился.
"Что ждет нас всех?", - подумал я тогда, - "Что ждет?" Но мне было не грустно, наоборот я был спокоен и счпстлив. Счастлив, что все же, хоть и ранен, но жив. Счастлив, что война пока складывается в нашу пользу. Счастлив, что судьба доверила мою жизнь такому командиру...
На этой ноте я пока остановлюсь. Будет вдохновение - продолжу свои мемуары. А пока надо готовиться к будущим свершением.