Blasphemous - Digital Comic

Отличная предыстория игры, и ещё один способ поддержать творчество разработчика.

Действие «Святотатства» разворачивается в вымышленной стране Кастодии. Верховный понтифик, убеждённый в деградации церкви, предался пороку уныния и отвернулся от паствы. Святой престол превратился в огромное, но бесплодное древо, которое вскоре сгорело, оставив после себя необъятную гору пепла. Одержимые страстями священнослужители пытались добраться до трона на вершине горы. Но пепел поглотил их всех и снова исторг наружу в виде кровожадных и уродливых монстров, в которых осталась только одна человеческая черта – слепая и безумная вера. Несложно углядеть в этой истории аллюзию на кризис католической церкви 16 века, преобразования контрреформации и рождение инквизиции. Надо понимать при этом, что игра не касается подробностей христианского учения и не критикует его. «Святотатство» интересует причудливый антураж, которым христианство обросло в Испании, и извращённая интерпретация веры жестокими религиозными властями. Разработчики смотрят на всё это с отстранённым интересом профессиональных антропологов. У религии Кастодии есть свой Мессия. Только называют его не Распятым, а Скрученным. Его изогнутое, изломанное тело обвивается вокруг столба, к которому он буквально прирос руками и ногами, превратившимися в ветки и корни. Причем сделал он это с собой сам. Его пожирало изнутри чувство вины. Он молил Высшую Волю о наказании. И чудо свершилось. Мазохист выпросил у Бога свои страдания. С эстетической точки зрения Скрученный совершенно изумителен. Его конечности переплетены в ужасающе изящной геометрической гармонии. Интереснее же всего, что этот образ был вдохновлён Благоразумным Разбойником, распятым рядом с Христом на Голгофе. Чтобы противопоставить его безгрешному сыну Божьему художники Возрождения изображали разбойника в вычурных, вывороченных позах. На кресте он говорит: «И мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли». Вот такой человек является в Кастодии объектом поклонения. Не жертвенный идеал, не Сын Божий, а грешник, который через признание вины и страдания обрёл Рай. В этом обществе Вина имплицитна. Она пронизывает всё. Невиновных не существует, есть лишь разные степени вины. Фигура Скрученного не оберегает, а мучает верующих. Её просят не об избавлении, а о наказании. Наш Кающийся носит её не на персях. Она украшает рукоять его меча. Называется этот клинок Mea Culpa («Моя Вина» по-латыни). Его лезвие увито шипами, а один из них, вырастающий из эфеса, впивается рыцарю в ладонь. Меч кормится кровью и виной, между которыми игра проводит прямую параллель. Можно заметить, что в картине мира Кастодии нет дьявола. Нет вселенского зла, которое восстаёт из-под земли, чтобы всё для всех испортить из принципиальной, онтологической вредности. При таком Боге никакие черти не нужны. Все верят в одно и то же, каждый верит по-своему, и любой человек – еретик в чьём-нибудь представлении. Наш Кающийся принадлежит к братству Безмолвной Печали, уничтоженному церковью за еретические намерения и воззрения. Какие именно? Неважно. Жители Кастодии верят в так называемое Прескорбное Чудо. Непостижимая воля небес уродует людей, лепит из них калек и чудовищ с такой изощрённой фантазией и остроумием, которым позавидовал бы любой сюрреалист. Чудо обнажает худшие грехи и потаённые страхи. Сердца, души и мысли становятся плотью. Чудо несправедливо, безумно, садистски кровожадно. Но таковы и сами люди. Чудо – это типичная массовая истерия. Да, она слегка обмазана сказочной магией, но суть её от этого не меняется. Она порождена нищетой, несвободой и постоянным ожиданием мирского и небесного наказания. В Испании 16-18 веков осуществление правосудия было тесно связано с институтом инквизиции, имевшей огромное политическое влияние. Признание под пытками служило обвинением и ответом. Коррупция, предательства, доносы были общественной нормой. Императоры укрепляли власть инквизиции, а она укрепляла власть императоров. Тут у игрока может возникнуть вопрос – а чем, собственно, Кающийся лучше тех, кто объявил его еретиком? Лучше тех, кого он убивает невероятно гротескными, кровавыми, извращёнными, богомерзкими способами? Лицо нашего героя скрыто за маской, сохраняющей его анонимность и создающей ореол зловещей таинственности. Прототипом для неё стала серебряная маска римского имперского кавалериста. Есть что-то жуткое в этом лучезарном, бесчувственном лике. Душевный покой серийного убийцы. На нас безглазо смотрит человеческое лицо, лишенное всего человеческого. Жестокость Кающегося подчёркивается непоколебимой, неумолимой решимостью и благостной, безмятежной умиротворённостью железной маски. При взгляде на неё сразу вспоминаются замечательные афоризмы инквизиторов вселенной Warhammer 40K: «Будь смел в своих невежествах, будь сильным в своём незнании». «Благословен разум слишком малый, чтобы вместить сомнение». «Размышления порождают Ересь. Ересь порождает Возмездие». «Безжалостность – доброта мудрого». «Верный раб любит свою плеть». «Жизнь – тюрьма, смерть – освобождение». «Истинная вера оправдывает всё». «Сожги еретика, избавь от нечистого». «Убивай, убивай, убивай». Тем временем, постепенно становится очевидно, что в деяниях Чуда есть аспект боди-хоррора. Внутри рогатого чудовища, с которым нам приходится сражаться, всё ещё живёт человеческая душа, но она бессильна, заперта в собственном теле. Этот босс воплощает страх потерять контроль над своей жизнью, перестать быть собой. То же самое можно сказать и о всей Кастодии. Чудо растёт, как огромное древо, опутывает всех своими ветвями, обвивает корнями, уродуя и искажая всё, к чему прикасается. Другой босс, Кирс Возвращённый Пламенем, был несправедливо обвинён и сожжен на костре, но Чудо вернуло бедолагу к жизни, чтобы его вера горела вечно. Погасить этот огонь способен только наш меч. И лишь мечом мы можем прекратить мучения святой женщины Сокорро, которая молила Небеса избавить грешников от мучений, и в ответ Чудо взвалило их боль и страдания на её плечи. Так же дела обстоят с нашими союзниками. Преданная Виридиана, помогающая нам в сражениях с монстрами, сжигает свою жизнь на костре нашей войны. После каждой битвы она стареет на десятилетия, превращаясь из юной девушки в древнюю старуху на пороге смерти. Её можно спасти от этой участи, если отказаться от её помощи. Но правильно ли с нашей стороны так поступать? Возможно, отказываясь от её жертвы мы поступаем так же жестоко, как и при «спасении» Солера из Асторы в Dark Souls. Мы не дарим ему жизнь, но отказываем в смерти, которую они выбрал для себя сам. В культурной антропологии существует теория, согласно которой у каждой культурной модели есть своей стержень, общая тема. Для западной христианской цивилизации таким основанием является чувство Вины. Вина лежит в основе личного морального кодекса индивидуума, определяет его нравственные устои. Плохой человек – это тот, кто не соответствует принятым им самим нравственным стандартам. Бог всегда смотрит. Даже если верующий совершает плохой поступок в полном одиночестве, на его сердце ложится груз вины. Как говорит нам Виридиана в конце прохождения: «Здесь скрывается то, что провозгласило себя Истиной и Священной правдой. Здесь сама скорбь завывает в смятении и уродстве своём». Преступление «злодеев» игры состоит в том, что они слишком увлеклись осуждением других и насаждением Стыда, тем самым забыв о собственной Вине. Они нарушили негласный общественный договор со своей паствой и должны быть за это наказаны. Герой же, одержимый мистическим экстазом, несёт знамя чистой веры. Он воин Чуда, чья тяжёлая, бесплодная, бесконечная борьба обречена с самого начала. Христианский герой – всегда жертва. Всегда одиночка, маргинал, еретик. Он остро чувствует свою Вину и готов терпеть унижения. Он знает, что проиграет. И проиграв – победит. [url=https://store.steampowered.com/curator/36630660/]Больше слов![/url]